19:42 

К чему может привести искаженное толкование религии

_amalgama_
Мои соседи слушают хорошую музыку и мне плевать, что они думают по этому поводу
И снова религиозная сатира в исполнении Пратчетта.

Великая империя бога Ома. Пылающие костры, инквизиция, войны во Имя Ома и Именем Его. Вот только... никто не спросил самого Ома, как он относится к кострам. И тем более к войнам. А также к тому, что когда он собрался воплотится вновь, всей веры его народа — веры именно в Ома, а не в инквизицию, пророков или святые книги — хватило лишь на маленькую, безобидную черепашку. И решил Ом, размахивая лапками и пытаясь перевернуться рядом с закипающим котлом: «Если только Я выберусь отсюда... вашей первой заповедью станет — Да не вкусишь ты черепахового супа!»

Цикл "Плоский мир". Книга 13 - "Мелкие боги".

Все самые популярные религии очень внимательно следят за благочестием своих прихожан, и церковь Великого Бога Ома не исключение из правил. Верховные иерархи сделали заявления, что общество катится вниз быстрее, чем на чемпионате страны по санному спорту, что ересь должна быть вырвана с корнем, а также с рукой, ногой, глазом и языком и что настало время очиститься от скверны.
Кровь всегда считалась крайне эффективным моющим средством.
* * *
В мире существуют биллионы богов. Они напичканы так же плотно, как селедочная икра. Большинство из них слишком малы, чтобы их увидеть и никогда небыли никем почитаемы, по крайней мере никем, крупнее бактерий, которые никогда не молятся вслух и которым не нужны никакие чудеса. Это маленькие боги: духи перекрестков муравьиных тропок, покровители микроклимата между корнями травы. Большинство из них такими и остается. Ибо им не хватает веры.
* * *
Брута снова кивнул. Он знал, что верховный жрец в Цитадели есть. Но если между собой и братом Нюмродом Брута еще представлял какое-то подобие иерархических отношений, то что касается иерархических отношений между послушником Брутой и сенобиархом… тут его фантазия начисто отказывала. Теоретически он понимал, что такой человек есть, догадывался о существовании огромной канонической лестницы с верховным жрецом на вершине и Брутой у самого подножия, но взирал он на эту лестницу с позиций амебы, решившей вдруг исследовать цепь эволюции между собой и, к примеру, главным бухгалтером. Тут речь шла не об одном и не о двух отсутствующих звеньях, звенья тут отсутствовали как класс.
* * *
Многие люди посвящают себя служению богу, потому что якобы чувствуют призвание, на самом же деле они слышат всего-навсего собственный внутренний голос: «Работа в тепле, тяжести таскать не надо — или хочешь быть пахарем, как твой отец?»
* * *
Юные послушники частенько отправляются чистить выгребные ямы и клетки быков, причем абсолютно добровольно — из-за странной веры в то, что святость и благочестие каким-то мистическим образом связаны с пребыванием по колено в дерьме.
* * *
— Хотя моя бабушка говорила, что я все равно отправлюсь в преисподнюю, — продолжал Брута, не обращая внимания на последнюю фразу. — Жизнь сама по себе греховна. А раз ты живешь, значит, каждый божий день ты совершаешь грех.
* * *
В субтропических лесах подсознания Бруты вылупилась и для пробы взмахнула крылышком бабочка сомнения, совершенно не сведущая, что гласит о такой ситуации теория хаоса…
* * *
— Но если ты ползал в виде черепахи, кто ж тогда слушал обращенные к тебе молитвы? Кто принимал жертвоприношения? Кто судил мертвых?
— Не знаю, — ответила черепашка. — А раньше кто всем этим занимался?
— Ты!
— Да?
Брута заткнул уши пальцами и открыл их только на третьем стихе «Безбожники, Убойтесь Гнева Омьего».
Через пару минут черепашка высунула голову из панциря.
— Послушай, — сказала она, — а сжигая безбожников… вы им тоже что-то поете?
— Нет!
— Слава мне. Они умирают без мучений.
* * *
Никто не умел слушать так, как Брута. Вот почему учить его было трудно. Словно… словно ты оказывался в огромной пещере и все произносимые тобой слова бесследно исчезали в безбрежных глубинах головы Бруты. Незнакомые с Брутой наставники могли начать заикаться или даже замолкали перед лицом столь полного, концентрированного впитывания каждого звука, срывающегося с их губ.
* * *
У каждого человека имеется амортизатор реальности.
Хорошо известен тот факт, что девять десятых человеческого мозга никак не используются, но как и большинство хорошо известных фактов, данное утверждение совершенно не соответствует действительности. Даже самый тупой Создатель не стал бы утруждать себя и набивать голову человека несколькими фунтами серой каши, единственным предназначением которой было бы, к примеру, служить деликатесом для туземцев, населяющих всяческие затерянные долины. Нет, мозг используется весь. И одной из его функций является превращение чудесного в обыденное и необычного в обычное.
Иначе при виде всех тех чудес, которыми так насыщена повседневная жизнь, люди вечно ходили бы с идиотскими улыбочками на лицах — скалясь, словно те самые туземцы, на которых власти иногда устраивают облавы с целью скрупулезной проверки содержимого их пластиковых теплиц. Люди часто восклицали бы «Вау!». И никто бы не работал.
Богам очень не нравится, когда люди не работают. Люди должны быть постоянно чем-то заняты, в противном случае они могут начать думать.
Якобы недействующая часть мозга существует только для того, чтобы оградить людей от ненужных мыслей. И действует она весьма эффективно. Она способна заставить человека испытать неподдельную скуку при виде самого настоящего чуда.
* * *
Еще одна пауза, ловчая яма тишины, готовая поглотить мастодонтов необдуманных слов.
* * *
Откуда приходят боги? И куда они уходят?
Попытка ответа на этот вопрос была предпринята религиозным философом Кууми Смельским в книге «Эго-Видео Либер Деорум», что в грубом переводе на простонародный язык означает: «Боги: Справачник Наблюдателя».
Люди утверждают, что Высший Разум просто обязан быть, иначе откуда взялась вселенная, а?
Кууми Смельский соглашался: да, Высший Разум обязан существовать. Но в связи с тем, что вселенная, мягко говоря, представляет собой хаос, напрашивается вывод, что Высший Разум вряд ли создал ее сам. Иначе, учитывая его всемогущество, он создал бы ее много лучше, вложил бы больше мысли. Возьмем в качестве случайного примера устройство обычной ноздри — разве так делают? Если выразить данную мысль другими словами, существование плохо собранных часов доказывает существование слепого часовщика.
Достаточно оглядеться, чтобы понять, насколько широк простор для всевозможных усовершенствований.
Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что вселенную в спешке создавала какая-то мелкая сошка, пока Высший Разум был занят другими делами. Подобным же образом по всей стране на офисной копировальной технике размножаются протоколы какой-нибудь «Ассоциации бойскаутов».
Таким образом, говорит Кууми Смельский, несколько опрометчиво направлять молитвы Создателю, потому что это может только привлечь его внимание, и тогда точно не миновать беды.
...
Теория Кууми Смельского была основана на старой доброй ереси познания, которая имеет тенденцию появляться в множественной вселенной повсеместно, где люди поднимаются с колен и начинают думать дольше двух минут подряд (а некоторая извращенность подобных теорий объясняется тем, что когда резко поднимаешься, какое-то время мир перед глазами плывет). Всякие ереси познания имеют обычай крайне расстраивать священнослужителей, которые выражают свое неудовольствие вполне традиционными методами.
* * *
«Ур-Гилаш… — думал Ом. — Ах, какие это были времена… Когда Урн и его последователи ворвались в храм, разрушили алтарь, а жриц выбросили в окно на растерзание диким собакам, что было правильным решением вопроса…» А потом были громкие причитания, топот множества ног, и последователи Ома разожгли костры среди полуразрушенных стен Гилаша, как предрек пророк — и хотя свое пророчество он сделал всего за пять минут до этого, как раз когда люди отправились искать дерево для растопки, все согласились, пророчество — это пророчество, и никто не говорил, что надо ждать непонятно сколько времени, дабы оно сбылось.
* * *
— Капитан только что сообщил мне нечто странное. Он сказал, что мир — плоский и у него есть Край.
— Да? Ну и что?
— Но, то есть мы-то знаем, что мир — круглый, ведь…
Черепашка мигнула.
— Это не так, — сказала она. — Кто сказал, что мир — круглый?
...
— Говорить, что мир — плоский, это ересь, — указал Брута.
— Возможно, но это правда.
— И он действительно покоится на спине гигантской черепахи?
— Он действительно там покоится.
— В таком случае, — торжествующе сказал Брута, — на чем стоит сама черепаха?
Черепашка непонимающе уставилась на него.
— Ни на чем она не стоит, — наконец фыркнул Ом. — Ради всего святого, это морская черепаха. Она плывет. Именно для этого черепахи и предназначены.
* * *
Он был довольно стар и во многих аспектах напоминал жабу, которую долго-долго высушивали. Что-то в его облике заставило бы вас вспомнить словечко «шустрый», но в настоящий момент скорее всего напрашивались описания «в чем мать родила» и «промокший до костей», причем оба понятия полностью соответствовали действительности. Правда, он был в бороде. Такую бороду, как была у него, можно легко использовать как плащ-палатку.
Нисколечки не смущаясь, человек пронесся по улице и затормозил у гончарной лавки. Гончара явно не взволновал тот факт, что к нему обращается какой-то голый и мокрый тип. На самом деле никто на улице не обращал на человечка ни малейшего внимания.
— Будь добр, горшок номер девять и веревку, — рявкнул старик.
— Сию секунду, господин Легибий.
Гончар достал из-под прилавка полотенце. Старик с рассеянным видом принял его. У Бруты сложилось впечатление, что подобное происходит не в первый раз.
— А также рычаг бесконечной длины и надежную точку опоры, — продолжил Легибий, вытираясь.
— У меня есть только то, что ты видишь, господин. Горшки и обычные хозяйственные товары, аксиоматические механизмы сейчас в дефиците.
— А кусочек мела у тебя имеется?
— Остался с прошлого раза, — ответил гончар.
Старичок взял мел и принялся чертить на ближайшей стене треугольники. Потом взгляд его случайно упал вниз.
— Почему на мне нет одежды? — осведомился он.
— Мы снова принимали ванну? — спросил гончар.
— Я оставил одежду в ванне?
— Думаю, когда ты был в ванне, тебе пришла в голову очередная замечательная идея, — подсказал гончар.
— Правильно! Правильно! Мне пришла в голову прекрасная идея, как перевернуть мир! — воскликнул Легибий. — Простой принцип рычагов. Должен работать идеально. Осталось только уточнить технические детали.
— Замечательно. Зимой можно будет туда, где теплее, — согласился гончар.
— Могу я одолжить у тебя полотенце?
— Оно и так твое, господин Легибий.
— Правда?
— Ты забыл его здесь в прошлый раз. Помнишь? Когда тебе в голову пришла идея устройства маяка?
— Чудесно, чудесно. — Легибий завернулся в полотенце и провел на стене еще несколько линий. — Замечательно. Я пришлю кого-нибудь забрать стену.
* * *
— А кто такой философ? — спросил Брута.
— Тот, у кого хватило ума подыскать себе непыльную работенку, не связанную с подъемом тяжестей.
* * *
— На самом деле все дело в климате, — пояснила черепашка. — Сам подумай. Если у тебя есть склонность выпрыгивать из ванны и бежать по улице каждый раз, когда в голову приходит блестящая идея, вряд ли ты захочешь жить в холодном климате. Если бы такие люди жили в холодном климате, они бы давно вымерли. Обычный естественный отбор, не более. Эфеб знаменит своими философами. Это даже лучше, чем уличный театр.
... Проводя все свое время в раздумьях о проблемах вселенной, о менее значительных вещах ты просто забываешь. Например, о штанах.
* * *
— Философы… — сказал Ом.
Брута осторожно заглянул в дверь.
Внутри две группы практически одинаковых мужчин в тогах пытались разнять двух своих коллег. Эта сцена повторялась миллионы раз в самых разных забегаловках множественной вселенной — оба потенциальных соперника рычали, гримасничали и пытались вырваться из рук своих друзей, но старались, конечно, не слишком, потому что нет ничего хуже, чем вырваться-таки из этих рук и оказаться в центре круга наедине с помешанным, который намеревается залепить тебе промеж глаз булыжником.
— Да, — подтвердил Ом. — Вот это настоящая философия.
— Но они же дерутся!
— Полный и свободный обмен взглядами, не более.
* * *
Эфебы считали, что каждый человек должен обладать правом голоса (При условии, что он не был бедным, чужеземцем или лишенным данного права в связи с тем, что был сумасшедшим, чересчур легкомысленным или вообще женщиной).
Выборы в тираны проводились каждые пять лет — кандидат должен был доказать свою честность, проявить ум и здравомыслие, а также убедить всех, что именно он заслуживает народного доверия. Однако каждый раз сразу после выборов выяснялось, что народный избранник на самом деле сумасшедший бандит, который понятия не имеет о взглядах обычного философа, бродящего по улицам в поисках полотенца. Спустя пять лет история повторялась, одного сумасшедшего сменял другой, и можно было только дивиться, как умные люди способны повторять одни и те же ошибки.
* * *
...надпись гласила:
ДИДАКТИЛОС и Плимянник
Философы-практологи
Оспорить Можно Все
«Мы Думаем За Вас»
Посли 6 часов вечера — спецрасценки.
Свежые Аксиомы Каждый День
Перед бочкой маленький мужчина, облаченный в тогу, которая была белой примерно тогда же, когда все континенты представляли собой единое целое, пинал ногами человечка, съежившегося на земле.
* * *
Какой-то человек подметал пол.
— Гм… — смущенно произнес Брута. — Ты — раб?
— Да, хозяин.
— Должно быть, это ужасно.
Человек оперся на метлу.
— Ты прав. Это ужасно. Просто ужасно. Знаешь, у меня всего один выходной день в неделю.
Брута, никогда не слышавший слова «выходной» и не имевший ни малейшего понятия, что оно означает, неуверенно кивнул.
— А почему ты не убежишь? — спросил он
— Уже убегал, — ответил раб. — Один раз добежал до самого Цорта. Но мне там не понравилось. Вернулся. Теперь каждую зиму убегаю на две недели в Джелибейби.
— И каждый раз тебя привозят обратно?
— Ха! Если бы! Он жалкий скряга, этот Аристократ! Приходится самому возвращаться. Просить, чтобы меня подвезли, и все такое прочее!
— Ты возвращаешься сам?
— Да. За границей хорошо гостить, а не жить. Как бы то ни было, ходить в рабах мне осталось всего четыре года, а потом я свободен… А свободный человек имеет право голосовать. И содержать рабов. — Его лицо напряглось от усилия, когда он продолжил перечисление, загибая пальцы: — Вообще, рабы обеспечиваются трехразовым питанием, один раз — обязательно мясом. Один выходной день в неделю. Разрешенные две недели побега каждый год. Я не чищу плиты, не поднимаю тяжести и подвергаюсь насмешкам только по согласованию.
— Да, но ты не свободен! — воскликнул совершенно сбитый с толку Брута.
— А в чем разница?
— Э-э… ну, когда ты свободен, у тебя вообще нет, как это, выходных. — Брута почесал в затылке. — И кормят тебя реже.
— Правда? Тогда я лучше откажусь от свободы, спасибо большое.
* * *
Солнце висело высоко над побережьем.
А может, и не висело.
Содержащиеся в его голове свитки продолжали протекать, и из них Брута почерпнул кое-какую информацию о небесном светиле.
Эфебы всегда интересовались астрономией. Эксплетий доказал, что диаметр Диска составляет десять тысяч миль. Фебрий отобрал рабов, у которых голоса погромче, и, расставив их по всей стране, доказал, что свет распространяется примерно с такой же скоростью, что и звук. Ну а Дидактилос сделал вывод, что в таком случае солнцу, для того чтобы пройти между слонами, необходимо преодолевать тридцать пять тысяч миль каждый день, или, говоря другими словами, скорость светила должна вдвое превышать скорость его света. Это означало, что человек видит то место, где солнце некогда было, — за исключением двух раз в день, когда оно само себя догоняет, что, в свою очередь, означает, что солнце по своей сути является сверхсветовой частицей — тахионом, или, как обычно называл его сам Дидактилос, сволочью.
* * *
— Он еще… жив, — прошептал Брута.
— Очень жаль, — сказал Ом.
— Мы должны помочь… ему.
— Ты абсолютно прав, — согласился Ом. — Отыщи камень побольше и проломи ему голову.
— Нельзя же его здесь бросить.
— Еще как можно, сам увидишь.
* * *
— Здесь повсюду валяются кости!
— Ну и что? А ты что ожидал увидеть? Это пустыня! Люди здесь умирают! Самое популярное занятие в округе!
Брута поднял кость. Он прекрасно понимал, что ведет себя глупо, но люди, отдав концы, не имеют привычки обгладывать собственные кости.
— Ом…
— Здесь есть вода! — заорал Ом. — Она нам нужна! Ну да, возможно, существует пара препятствий, но…
— Каких-таких препятствий?
— Ну, природных опасностей!
— Каких?
— Ну, это, львов знаешь? — в отчаянии произнес Ом.
— Здесь водятся львы?
— Э-э… слегка.
— Слегка львы или слегка водятся?
— Какой-то один-единственный лев, а ты…
— Какой-то?
* * *
Как и многие другие древние мыслители, эфебы считали, что мысли возникают в сердце, а мозг является лишь устройством для охлаждения крови.
* * *
— Но, господин, я не могу быть епископом, я ведь не умею даже…
— Уверяю, эта работа особого ума не требует, — успокоил его Ворбис. — Иначе епископы с ней не справлялись бы.
* * *
Достаб подобрался еще ближе. Это было не трудно. Достаб мог подобраться к чему угодно и к кому угодно. Даже крабы завидовали тому, как ловко он передвигается боком.
* * *
Несколько отрядов он послал в город, чтобы произвести облаву на обычных подозреваемых. Квизиция всегда придерживалась мнения, что некоторых подозреваемых надо оставлять на свободе. Чтобы точно знать, где их найти, — в случае какой срочной надобности.
* * *
Вероятно, последнего человека, который знал, как здесь все работает, замучили до смерти много лет назад. Или сразу же после того, как было закончено строительство. Убийство создателя было традиционным методом патентной защиты.
* * *
Он похлопал Бога Солнца по плечу.
— Эй, солнышко!
Когда бог обернулся, Ом сломал рог изобилия об его голову.
...
Это был очень необычный раскат грома. Он смущенно заикался, как сверхновая звезда, оглушительные волны звука разрывали небо. Песок фонтанировал и кружился вокруг лежавших ничком тел на берегу. Молнии били в землю, яркие искры мерцали на наконечниках стрел и остриях мечей.
...
— Боги разгневались, — заметил Борворий.
— Просто взбесились, — согласился Аргависти.
* * *
— Все прошло хорошо? — спросил аббат, не отрывая взгляда от доски.
— Очень хорошо, господин, — ответил Лю-Цзе. — Правда, пришлось немного подтолкнуть события.
— Нельзя так поступать, — промолвил аббат, задумчиво поглаживая пешку. — Мало-помалу, но когда-нибудь ты переступишь через границу дозволенного.
— Такова современная история, господин, — откликнулся Лю-Цзе. — Очень некачественный материал, господин. Все время приходится латать то здесь, то там…
— Да, да…
— В древние времена история была куда лучше.
— Раньше все было лучше, чем сейчас. Такова суть вещей.

@темы: Пратчетт, Цитаты

URL
   

попытка номер N...

главная