_amalgama_
Мои соседи слушают хорошую музыку и мне плевать, что они думают по этому поводу
Представьте, вы идете себе, никого не трогаете, и вдруг вам на голову падает фермерский домик, который принес неведомо откуда взявшийся ураган… Или вы – честный волк, промышляющий поросятами да серыми козлами, но внезапно вам в голову приходит абсолютно сумасшедшая идея – отправиться за тридевять земель и сожрать какую-то жилистую, невкусную старуху. Причем подспудно вы чувствуете, что за это с вас сдерут шкуру, но все равно следуете этому странному, словно навязанному вам желанию. Вот что происходит, когда злые силы начинают играть со сказками, из которых соткана ткань самой Вселенной.

Книга двенадцатая. "Ведьмы за границей"

Перед вами – Плоский мир, плывущий сквозь пространство и покоящийся на спинах четырех слонов, которые, в свою очередь, стоят на панцире Великого А'Туина, Всемирной Черепахи.
В прежние времена подобная вселенная считалась необычной и даже, возможно, невозможной.
Но с другой стороны, в прежние времена все вообще обстояло гораздо проще.
Это потому, что вселенная была исполнена невежества. И ученый, подобно склонившемуся над горным ручьем старателю, тщательно и долго просеивал ее, роясь в поисках золотых крупинок знания среди гальки абсурда, песка неопределенности и шныряющих в воде крошечных щетинистых восьминогих суеверий.
Время от времени он выпрямлялся и выкрикивал что-нибудь вроде: «Ур-р-ра, я только что открыл третий закон Бойля!» И тогда все сразу осознавали, кто они и где находятся. Но основная беда заключалась в том, что со временем невежество становилось все более привлекательным, в особенности колоссальное, поразительное невежество в области таких крупных и важных проблем, как материя и творение.
Люди, которые раньше терпеливо возводили посреди хаоса вселенной свои домики из рациональных бревнышек, перестали это делать и все больше начали интересоваться хаосом как таковым – во-первых, быть специалистом по хаосу куда легче, а во-вторых, в хаосе время от времени встречаются по-настоящему классные узоры, которые здорово смотрятся на футболках.
И вместо того, чтобы продолжать заниматься чистой наукой (cкажем, найти наконец ту треклятую бабочку, хлопающие крылья которой явились причиной всех недавних ураганов, и заставить ее прекратить безобразничать), ученые вдруг принялись налево-направо рассказывать, насколько невозможно хоть что-то знать наверняка и, мол, вообще не существует ничего познаваемого, что можно было бы назвать реальностью, но все это очень, очень здорово, а кстати, неужели вы не слышали, ведь все кругом состоит из пресловутых крошечных вселенных, вот только их никто не видит, поскольку все они замкнуты сами на себя! И вообще, разве плохая получилась футболка?
По сравнению с подобными теориями гигантская черепаха, несущая на спине целый мир, кажется чем-то по меньшей мере обыденным. Она хотя бы не пытается делать вид, будто ее не существует, и никто из обитателей Плоского мира даже не думал доказывать, что такой черепахи нет и быть не может. А вдруг ты окажешься прав и выяснишь, что на самом деле плаваешь в космической пустоте? Дело все в том, что Плоский мир существует на самой грани реальности. Достаточно ничтожнейшего толчка – это равновесие нарушится и весь Диск рухнет на ту сторону действительности. Поэтому жители Плоского мира воспринимают все крайне серьезно.
Например, те же сказки.
Сказки – вещь очень важная.
Люди думают, что сказки создаются людьми. На самом же деле все наоборот.
Сказки существуют совершенно независимо от своих героев. Если вам это известно, то такое знание – сила.
* * *
Когда Жалка Пуст была еще совсем маленькой, бабушка дала ей четыре важных совета, которые должны были направлять ее девичьи шаги по непредсказуемо извилистой жизненной стезе.
Вот они, эти советы.
Никогда не доверяй собаке с оранжевыми бровями.
Всегда спрашивай у молодого человека его имя и адрес.
Никогда не становись между двумя зеркалами.
И всегда, всегда носи свежее нижнее белье, потому что невозможно заранее предсказать, когда тебя затопчет взбесившаяся лошадь, зато, если люди потом подберут твое бездыханное тело и увидят, что на тебе несвежее исподнее, ты просто помрешь со стыда.
А затем Жалка выросла и стала ведьмой. Но ведьмы обладают одним небольшим преимуществом: они всегда точно знают, когда умрут, а следовательно, белье могут носить какое угодно.
* * *
– А по мне, так все это гроша ломаного не стоит, – вдруг сказала старая мамаша Дипбаж в том времени, где она пребывала в данную минуту.
Куда именно ее занесло – этого не смог бы сказать никто.
Здесь-то и таится профессиональная опасность для людей, наделенных вторым зрением. На самом деле человеческий разум не предназначен для того, чтобы шнырять взад-вперед по великому шоссе времени, и запросто может сорваться с якоря, после чего он будет улетать то в прошлое, то в будущее, лишь случайно оказываясь в настоящем. Как раз сейчас старая мамаша Дипбаж выпала из фокуса. Это означало, что если вы разговаривали с ней в августе, то она, возможно, слушала вас в марте. Единственным выходом было сказать что-нибудь и надеяться, что она уловит это в следующий раз, когда ее мысль будет проноситься мимо.
Матушка на пробу помахала руками перед невидящими глазами старой мамаши Дипбаж.
– Опять уплыла, – сообщила она.
* * *
Ум Маграт всегда был открыт, и Маграт весьма гордилась этим. Он был открыт, как поле, открыт, как небо. Никакой ум не может быть более открыт, если только не применить специальные хирургические инструменты. И Маграт с готовностью впускала в свой открытый ум все новое.
* * *
Именно такого рода мысли выводят человека на дорогу Поисков Себя. Однако первый урок, который заучила Маграт, заключался в том, что любой человек, пустившийся на Поиски Себя, поступит крайне глупо, рассказав об этом матушке Ветровоск, которая была твердо уверена, что эмансипация – это некий чисто женский недуг, каковой не следует обсуждать в присутствии мужчин.
* * *
Ягги были, что называется, большой семьей – мало того, семейство было не только обширным, но и продолговатым, растянутым и продолжительным. Их генеалогическое древо, куда больше похожее на густые мангровые заросли, не уместилось бы ни на одном нормальном листе бумаги. И каждая ветвь семейства находилась в состоянии подспудной хронической вендетты со всеми другими ветвями. Причинами этих вендетт были такие совершенно возмутительные случаи, как «Что Ихний Кевин Сказал Про Нашего Стэна На Свадьбе Кузины Ди» и «Хотелось Бы Мне Знать, Если Вы Не Против, Кто Взял Столовое Серебро, Которое Тетушка Эм Завещала Нашей Дрин».
Нянюшка Ягг, непререкаемый матриарх, подыгрывала всем конфликтующим сторонам одновременно. Это было своего рода хобби.
В одном-единственном семействе Яггов было столько раздоров, что их хватило бы всем Капулетти и Монтекки на целый век.
Такое положение порой подвигало незадачливого стороннего наблюдателя включиться в семейные распри и даже, возможно, отпустить нелестное замечание по поводу одного Ягга в присутствии другого Ягга. После чего все Ягги до единого ополчались на смельчака, все ветви семейства смыкались, как части хорошо смазанного стального механизма, чтобы мгновенно и безжалостно уничтожить наглеца.
Однако в Овцепиках считалось, что семейная распря Яггов – сущее благословение для окружающих. Мысль о том, что они могли бы обрушить всю свою неимоверную энергию на остальной мир, просто ужасала. По счастью, не было для Ягга более желанного противника, чем другой Ягг. Как-никак семья.
Если подумать, странная все-таки вещь семья…
* * *
– Послушайте, – в отчаянии пролепетала Маграт, – а может, я одна управлюсь?
– Ну да, сейчас, какая из тебя фея-крестная. Опыта маловато, – отрезала матушка Ветровоск.
Это оказалось слишком даже для щедрой души Маграт.
– Да и у вас тоже не больше, – ощетинилась она.
– Верно, – согласилась матушка. – Но дело в том… дело все в том… У нас-то отсутствие опыта гораздо продолжительнее твоего.
– В общем, у нас большой опыт отсутствия опыта, – радостно подхватила нянюшка Ягг.
* * *
Для нянюшки Ягг ее любимец Грибо по-прежнему оставался миленьким котеночком, который гоняет по полу шерстяные клубочки.
Для всего же остального мира он был здоровенным котярой, вместилищем совершенно невероятных и неуемных жизненных сил, таящихся под шкурой, которая походила не столько на шерсть, сколько на кусок хлебного мякиша, дней десять пролежавшего в сыром месте. Чужие люди часто жалели кота, поскольку у него практически полностью отсутствовали уши, а морда выглядела так, будто на нее медведь наступил. Хотя они этого и не знали, но подобное уродство являлось следствием того, что Грибо пытался драться и насиловать абсолютно все, вплоть до запряженной четверкой лошадей кареты, считая это делом кошачьей чести.
Когда Грибо шествовал по улице, даже самые свирепые псы начинали скулить и прятались под крыльцо. Лисы держались от деревни подальше, а волки вообще обходили ее стороной.
– Милый мой, старый верный дружочек… – проворковала нянюшка.
Грибо устремил на матушку Ветровоск тот исполненный самодовольного злорадства взгляд, который коты всегда приберегают для недолюбливающих их людей, и нагло замурчал. Грибо, пожалуй, был единственным котом, который умудрялся мурча похихикивать.
* * *
Маграт взглянула на обеих ведьм, которые поудобнее устраивались на корме, словно пара располагающихся на насесте кур.
– А вы умеете грести? – поинтересовалась она.
– Нам это ни к чему, – сказала матушка.
Маграт уныло кивнула. Но потом решила, что не вредно и ей заявить хоть какие-то свои права.
– Думаю, я тоже не умею, – высказалась она.
– Ну и ничего страшного, – кивнула нянюшка Ягг. – Как увидим, что ты не так что-то делаешь, мы тебе сразу подскажем. Спасибо за заботу, ваше королевское величество.
Маграт вздохнула и взялась за весла.
– Плоские концы нужно макать в воду, – пришла ей на помощь матушка Ветровоск.
* * *
Под столом сидел Грибо и умывался. Время от времени он рыгал.
Вампирам, конечно, удавалось воскресать, восставать из могил, из склепов, но из кошачьего желудка еще ни один из них не возвращался.
* * *
Маграт добежала до края городской площади и остановилась передохнуть.
– Она не взлетает, пока как следует не разбежишься, – объясняла всем Маграт, хотя и понимала, насколько глупо это звучит, особенно на заграничном языке. – Это называется заводить с разгона.
Она набрала в грудь побольше воздуха, сосредоточенно нахмурила брови и снова ринулась вперед.
На сей раз помело завелось. Оно дернулось у нее в руках. Прутья зашуршали. До того как аппарат успел поволочь ее по земле, Маграт ухитрилась переключить его на нейтралку. Помело у матушки Ветровоск было старомодным, сделанным еще в те дни, когда метлы делались надежно, так чтобы их не пожрал жучок. Хоть его и нелегко было завести, но уж заведясь, оно не желало ждать ни минуты.
* * *
Некоторое время назад был поставлен эксперимент по воздушному приготовлению обеда на примусе, однако его пришлось срочно прекратить, поскольку нянюшкина метла чуть не сгорела.
– Наверное, это было бы возможно, если бы помело было действительно большим, – сказала Маграт. – Размером где-нибудь с дерево. Тогда одна из нас могла бы рулить, а другая в это время готовить.
– Ничего не получится, – возразила нянюшка Ягг. – За такое здоровенное помело гномы обдерут тебя как липку.
– Да, но на нем, – продолжала Маграт, все больше распаляясь, – можно будет возить народ и брать за это деньги. Наверняка полно людей, которым надоели все эти разбойники с большой дороги и… и морская болезнь и все такое прочее.
– А ты что думаешь, Эсме? – спросила нянюшка Ягг. – Я буду рулить, а Маграт – готовить.
– А я что буду делать? – подозрительно осведомилась матушка Ветровоск.
– О… ну… например, должен же кто-то приветствовать пассажиров, садящихся на помело, и разносить им всякие там коробочки с завтраками, – сказала Маграт. – И объяснять им, как себя вести, если чары вдруг откажут.
– Если уж чары откажут, то все грохнутся на землю и расшибутся в лепешку – тут веди себя, не веди… – заметила матушка.
– Да, но ведь кто-то все равно должен рассказать людям, каков тут порядок, – ответила нянюшка Ягг, хитро подмигивая Маграт. – Коли они доселе никогда не летали, то и знать не будут, как правильно расшибаться. А называться мы будем…
Нянюшка на мгновение смолкла. Плоский мир находится на самом краю нереальности, но крошечные частички реальности иногда залетают даже туда и попадают в голову тем, кто резонирует с ними в унисон. Что сейчас и произошло.
– …«Ведьмофлот», – сказала она. – Как вам, а?
– Или «Люфтпомеланза», – продолжала Маграт. – «Пан-ведьм»…
– Вы еще богов сюда приплетите, – фыркнула матушка.
– А эмблемой можно сделать моего котика, – нянюшка ласково погладила расположившегося сзади нее Грибо. – «Даже коты летают»…
* * *
К счастью, три ужасные женщины в тот же день отплыли на корабле – после того как одна из них спасла своего кота, который, загнав стадвадцатикилограммового быка в угол, упорно пытался подбросить огромную тушу над головой и поиграть с нею.
* * *
Господин Честни отчаянно пытался вспомнить, как играть в карты без потайного приспособления в рукаве, верного зеркала и крапленой колоды. И под мурлыканье, подобное скрежету гвоздя по стеклу.
* * *
Йен-буддисты являются самой богатой религиозной сектой во всей множественной вселенной. Они утверждают, что страсть к накопительству является большим злом и бременем для души. Поэтому они, невзирая на страшный риск для себя лично, считают своей неприятной обязанностью скопить как можно больше денег, дабы уберечь от сей страшной напасти обычных, ни в чем не повинных людей.
* * *
- ... Думаешь, можно просто так ходить повсюду и награждать людей счастливым концом, хотят они того или нет?
– А что плохого в счастливых концах? – горячо возразила Маграт.
– Послушай, счастливый конец – это хорошо, но только тогда, когда все заканчивается действительно хорошо, – произнесла матушка Ветровоск, глядя на небо. – Нельзя навязывать людям счастливые концы. Возьмем, к примеру, счастливый брак. По идее, любой брак можно сделать счастливым – отруби молодоженам головы, как только они на венчании скажут «да», и всего делов. Но ведь так не годится. Нет, счастье так запросто не создашь…
* * *
Бабушки, они навроде масонов, поскольку отличаются большим пристрастием к разным обрядам, – с той лишь разницей, что для вступления в общество бабушек не нужно стоять на одной ноге или приносить клятвы верности.
* * *
Ссора немного улеглась – отчасти из-за того, что обе стороны больше не разговаривали друг с другом. Не то чтобы они прекратили обмениваться звуковыми сигналами – нет, это всего-навсего называется «прекратить разговор». Тишина, которая разделила Маграт Чесногк и матушку Ветровоск, была абсолютной, она происходила родом из ужасных раскаленных миров Абсолютного Неразговаривания Друг с Другом.
* * *
Домик был очень простой конструкции, с двумя комнатами внизу, разделенными коридором. Посреди коридора, окруженная сломанными, изъеденными термитами половицами, торчала нянюшка Ягг. Широкополая шляпа была нахлобучена до самого ее подбородка. Грибо куда-то бесследно исчез.
– Чо случилось? – спросила нянюшка. – Случилось чо?
– Тебе на голову упал фермерский домик, – растолковала Маграт.
– А, один из этих… – неопределенно кивнула нянюшка.
Матушка схватила ее за плечи.
– Гита, сколько пальцев ты видишь? – с тревогой спросила она.
– Каких еще пальцев? Кругом тьма кромешная.
Маграт и матушка ухватились за поля ведьмовской шляпы и полусдернули-полускрутили ее с нянюшкиной головы. Нянюшка Ягг растерянно заморгала.
– Вот что значит ивовая арматура, – сказала она, когда остроконечная шляпа со скрипом приняла первоначальную форму, будто раскрывающийся зонтик. Нянюшку чуть покачивало. – Хоть молотком по ней бей, по этой самой арматуре. Главное в шляпе – это прутья. Распределяют нагрузку. Непременно напишу господину Вернисачче.
Маграт ошалело озиралась.
– Он свалился с неба прямо нам на головы! Вернее, тебе на голову, – поправилась она.
– Может, смерч где случился или еще какая напасть, – ответила нянюшка Ягг. – Подхватило его, понимаешь, а потом ветер стих, ну он возьми да и упади. От этих ветров чего угодно ожидать можно.
* * *
– Может, они собираются из них пить? – предположила нянюшка.
– Что значит пить? – спросила Маграт.
– Да просто в заграницах так принято, – ответила нянюшка. – Они там частенько пьют шипучее вино из дамской обувки.
Ведьмы дружно уставились на нянюшкины сапоги.
Даже сама нянюшка не могла себе представить, чтобы кто-нибудь захотел из них пить и что с ним случилось бы потом.
* * *
Когда-то город контролировал устье реки и облагал данью все проходящие в верховья суда. Пиратством это было назвать нельзя только потому, что дань взимал муниципалитет, а следовательно, подобный грабеж сразу становился экономикой и оказывался совершенно нормальным взиманием платы.
* * *
Прямо из болота росли деревья. У них был какой-то изломанный, типично чужеземный вид, и, похоже, чтобы не терять зря времени, они гнили прямо в процессе роста.
* * *
– Там, откуда я родом, это называется ведьмовством, – негромко произнесла нянюшка.
– А там, откуда родом я, мы называем это вуду, – сказала госпожа Гоголь.
Изборожденный морщинами лоб нянюшки сморщился еще больше.
– Это что-то вроде возни с разными там куклами, мертвецами и прочим?
– Ровно в той же степени, в какой ведьмовство – это беготня голышом и втыкание булавок в людей, – спокойно парировала госпожа Гоголь.
– А, – отозвалась нянюшка. – Я поняла, что ты хочешь сказать.
Она неловко заерзала. В глубине души нянюшка была женщиной честной.
– Хотя… если признаться честно… – добавила она, – но только иногда… ну, может, булавочку-другую…
Госпожа Гоголь сурово кивнула.
– Ладно. Иногда… зомби-другого, – ответила она.
– Но только когда иного выбора нет.
– Разумеется. Когда не остается выбора.
– Когда… ну, знаешь… когда люди должного уважения не выказывают и все такое…
– Когда нужно дом покрасить.
Нянюшка широко, во все зубы, улыбнулась. Госпожа Гоголь тоже улыбнулась, по зубам превзойдя ее штук на тридцать.
* * *
Матушкин стул так резко качнулся назад, что ведьма едва не опрокинулась с веранды в чернильную болотную трясину. Слава богам, в заросли лилий слетела только шляпа.
Матушка еще успела заметить, как шляпа плавно опускается на воду. Какое-то мгновение она плавала на поверхности, а потом…
…Ее взяли и сожрали. Невероятно большой аллигатор быстро захлопнул челюсти и самодовольно уставился на матушку.
...
Матушка Ветровоск сорвала с ближайшего дерева кусок лианы и принялась хлестать им по воде.
Нянюшка Ягг отпрянула.
– Эсме, ты что делаешь?! Совсем с ума сошла?! – дрожащим голосом воскликнула она.
Аллигатор чуть подался назад.
– Никто не запретит мне отлупить эту наглую ящерицу!
– Лупи себе на здоровье, – примирительно сказала нянюшка. – Но, может, все-таки не змеей?
Матушка поднесла кусок лианы к лицу и всмотрелась. На нее испуганно уставился средних размеров трехполосный болотный коитус. Он прикинул, уж не цапнуть ли матушку за нос, но решил, что лучше не связываться, и крепко стиснул челюсти в надежде, что сумасшедшая женщина поймет намек. Матушка Ветровоск разжала руку. Змея шмякнулась на дощатый пол веранды и поспешно уползла.
* * *
Грехи – это смертоносный груз, но добродетели также верно ведут к смерти. Во всяком случае, по пятницам зло возвращается домой пораньше.
* * *
Добрые ничего плохого не делают и творят справедливость. А злые всегда в чем-нибудь да виноваты, поэтому-то они и изобрели милосердие.
* * *
Нельзя ходить и строить людям лучший мир. Только сами люди могут построить себе лучший мир. Иначе получается клетка. Кроме того, нельзя строить лучший мир, отрубая головы и выдавая порядочных девушек замуж за лягушек.
– А как же прогресс… – начала было Маграт.
– Не смей мне ничего говорить о прогрессе. Суть прогресса в том, что плохое случается быстрее, вот и все.
* * *
"...Все случилась патамушта адна дивчонка никак хочит выхадит за Принца каторый на самам дели Лигушка и трудна ее за эта венить. Каму захочицца рибенка с такими Храмыми Сомами каторый станит жить в балоти и визде прыгать, вет на ниво может ктонибуть наступить…"
* * *
На берегу барон остановился.
– И теперь она будет жить долго и счастливо, да? – спросил Суббота.
– НЕ ЗНАЮ. ВО ВСЯКОМ СЛУЧАЕ, НА БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ У МЕНЯ С НЕЙ ВСТРЕЧИ НЕ ЗАПЛАНИРОВАНО.
* * *
Одна из сестер потянулась к молоденькой ведьмочке. Маграт вздрогнула. Змеесестра открыла пасть.
Маграт подняла голову и будто бы во сне так врезала змееженщине, что та отлетела на несколько футов назад.
Этот удар не был описан ни в одном из путеводителей по Дорогам и Путям. Никто никогда не изображал его в виде рисунка и не упражнялся перед зеркалом с повязкой на голове. Прием этот брал свое начало в наследственных рефлексах, он был рожден чистым, незамутненным инстинктом самосохранения.
– Палочку доставай! – крикнула нянюшка, бросаясь вперед. – Нечего с ними ниндзячиться! У тебя же есть палочка! Вот и воспользуйся ею!
Вторая змея инстинктивно повернула голову, следя за нянюшкой. Однако инстинкт не всегда является ключевым элементом для выживания, поскольку в этот самый момент Маграт огрела ее по затылку. Волшебной палочкой. Змея осела на пол, теряя при этом форму.
* * *
Нянюшка Ягг и Маграт вылетели на крышу, будто ангелы мщения, наконец выпущенные на свободу после длительной проверки небесным контролем качества.

@темы: пратчетт, цитаты