_amalgama_
Мои соседи слушают хорошую музыку и мне плевать, что они думают по этому поводу
Терри Пратчетт. Цикл "Плоский мир", книга 11-я "Мрачный Жнец".
Без всяких предисловий - всупление

Смерть умер — да здравствует Смерть! Вернее, не совсем умер, но стал смертным, и время в его песочных часах-жизнеизмерителе стремительно утекает. Но только представьте, что произойдет: старого Смерти уже нет, а новый еще не появился. Бардак? Бардак. У вас назначена встреча со Смертью, а Мрачный Жнец вдруг возьми и не явись. Приходится душе возвращаться в прежнее тело, хоть оно уже и мертво…

Волшебники действительно знают. Разумеется, есть и неожиданные смерти, связанные с убийствами, с ножами в спине, но смерть, приходящую потому, что жизнь просто-напросто закончилась… в общем, такого рода смерть волшебники всегда чувствуют загодя. Тебе является предчувствие, что нужно срочно вернуть в библиотеку книги, убедиться в том, что самый лучший костюм выглажен, и занять у друзей как можно больше денег.
* * *
В прихожей у Смерти стояли часы с маятником в виде лезвия, но без стрелок, ибо в доме Смерти нет другого времени, кроме настоящего (есть, конечно, время перед настоящим, но оно тоже настоящее, только чуточку более старое).
Маятник в виде лезвия производил неизгладимое впечатление. Если бы Эдгар Аллан По увидел его, то бросил бы свое писательское ремесло и начал жизнь сначала — в качестве комика в третьеразрядном цирке. С едва слышным шуршанием этот маятник отрезал от бекона вечности тонкие ломтики времени.
* * *
Из всех созданий в мире только тролли считают, что живые существа передвигаются по Времени задом наперед. Среди троллей ходит даже такая поговорка: если прошлое известно, а будущее скрыто, значит, вы смотрите не в ту сторону. Все живое движется по жизни от конца к началу…
Очень интересная идея, особенно если учитывать, что она была высказана существами, которые большую часть времени стучат друг друга камнями по голове.
* * *
Несмотря на свою недостаточную распространенность, антипреступления на Плоском мире тем не менее встречаются и обусловлены фундаментальным законом, гласящим: в множественной вселенной всему есть своя противоположность. Естественно, антипреступления весьма и весьма редки, однако они все же случаются.
Простая передача кому-либо чего-либо не считается противоположностью ограбления, но подобная передача является антипреступлением в том случае, если она сопровождается оскорблением и/или унижением потерпевшего. Таким образом, существуют следующие известные виды антипреступлений: взлом с последующим украшением квартиры, оскорбительное дарение (к примеру, вручение памятного подарка в связи с уходом на пенсию) и антишантаж (например, угрозы раскрыть врагам то, что данный известный злодей и гангстер некогда пожертвовал довольно внушительную сумму на благотворительность). Однако еще раз отметим, что должного распространения антипреступления не получили.
* * *
— Я лишь пересказываю то, что читал, — пожал плечами декан. — Так и было написано. Гемогоблин. Что-то там насчет содержания железа в крови.
— Честно говоря, в своей крови никаких железных гоблинов я не находил, — твердо заявил главный философ.
* * *
- ... Существуют сотни способов справиться со всякими там умертвиями.
— Чеснок, — решительно произнес главный философ. — Мертвецы не переносят чеснок.
— И я их понимаю, — сказал декан. — Сам это дерьмо терпеть не могу.
* * *
Сержант Колон из Городской Стражи Анк-Морпорка нес ответственное дежурство. Он охранял Бронзовый мост, связывающий Анк и Морпорк. Охранял, чтобы мост не украли. Когда речь шла о предотвращении преступления, сержант Колон предпочитал мыслить масштабно.
* * *
Сдумс лежал в темноте и слушал, как по крышке стучит молоток. Потом послышался глухой удар, и в адрес декана, который толком гроб удержать не может, понеслись приглушенные проклятия. Стук комков земли по крышке гроба становился все более тихим и отдаленным.
Спустя некоторое время еще более отдаленный грохот колес возвестил о том, что торговая жизнь города восстановилась. Сдумс даже различал приглушенные голоса.
Он постучал в крышку гроба.
— Эй! — крикнул он. — А потише нельзя? Здесь люди умереть пытаются.
Голоса смолкли, раздались торопливые удаляющиеся шаги.
* * *
Волшебники задрали головы.
По вечерам Главный зал освещался одной огромной люстрой, хотя это определение, часто вызывающее ассоциации с мерцающим хрусталем, вряд ли подходило к громоздкой, черной, залитой воском хреновине, зависшей над головами угрожающим превышением кредита в банке. Люстра была рассчитана на тысячу свечей и располагалась строго над столом старших волшебников.
Еще один винт со звоном упал на пол возле камина.
Аркканцлер откашлялся.
— Бежим? — предложил он.
Люстра рухнула. Куски стола и осколки посуды брызнули во все стороны.
* * *
Всю свою жизнь она общалась с миром духов, хотя в данном случае «общалась» — не совсем точное определение. Госпожа Торт не относилась к тем людям, которые «общаются» или «вежливо просят». Скорее, она пинком ноги распахивала дверь в мир духов и требовала встречи с директором.
* * *
— ГОСПОЖА ФЛИТВОРТ, А ПОЧЕМУ ПЕТУХ КРИЧИТ НЕПРАВИЛЬНО?
— Кто? Сирил? У него очень плохая память. Смешно, правда? Никак не может запомнить, что надо кричать. А так жаль…
Билл Двер нашел в старой кузнице кусочек мела, отрыл в мусоре картонку и некоторое время что-то старательно выводил на ней. Потом он прикрепил картонку перед курятником и показал на нее Сирилу.
— ЧИТАЙ.
Сирил близоруко прищурился, всматриваясь в надпись «Ку-ка-ре-ку», выполненную жирным готическим шрифтом. Где то в крошечном курином мозгу зародилась отчетливая и жуткая мысль, что он просто обязан научиться читать. И чем быстрее, тем лучше.
* * *
В таверну вернулась тишина и нависла над стойкой. Билл Двер отчаянно пытался придумать, что сказать. Болтливостью он никогда не отличался. И не имел возможности развить эту дурную привычку.
Что именно в таком случае говорят люди? А, вспомнил.
— ВСЕХ УГОЩАЮ, — объявил он.
Потом его научили игре на столе с отверстиями по краям и сетками под ними. Шары были мастерски выточены из дерева, они должны были отскакивать друг от друга и падать в отверстия. Игра называлась «билл-ярд». Он так и не понял, при чем тут какой-то там Билл, — наверное, так звали ее создателя, — но играл хорошо. На самом деле он играл идеально. Иначе он просто не умел. Однако, услышав удивленные возгласы, он изменил манеру игры и провел серию точно рассчитанных, ювелирных промахов.
Затем его научили бросать дротики, и тут он тоже добился успеха. Но вскоре Билл Двер заметил, что чем чаще он допускает ошибки, тем больше нравится людям. Поэтому он стал кидать маленькие оперенные стрелки так, чтобы ни одна из них не попадала к цели ближе чем на фут. Он специально попал в шляпку гвоздя и в лампу, чтобы дротик срикошетил и упал кому-то в пиво. Какой-то старик так расхохотался, что его пришлось вынести на свежий воздух.
* * *
— Такого еще никогда не было, — заметил главный философ.
— Все мы делаем не так! — воскликнул декан. — Нужно было расставить свечи, котелки, надо, чтобы в тиглях что-нибудь булькало, чтобы летала блестящая пыль, клубился цветной дым…
— Для Обряда ничего этого не нужно, — отрезал Чудакулли.
— Для Обряда — нет, а мне — нужно, — пробурчал декан. — Проводить Обряд АшкЭнте без нужных атрибутов то же самое, что принимать ванну, сняв с себя всю одежду.
— А я именно так всегда и поступаю, — удивился Чудакулли.
— Хм! Каждому, конечно, свое, но некоторым из нас кажется, что каких-то стандартов все же стоит придерживаться.
* * *
— Ничего не говори, мы сами догадаемся, — говорили они. — Ты — зомби, да?
— Э-э, — неуверенно произнес Ветром Сдумс, которому еще никогда не доводилось видеть столько людей с мертвенно-бледной кожей. И в такой одежде, которую, судя по всему, выстирали вместе с бритвенными лезвиями и которая воняла так, словно в ней не только кто-то умер, но и продолжал по-прежнему ходить.
А еще на всех присутствующих были значки с надписью «Хочешь Жить После Смерти? Спроси Меня Как».
* * *
— Но я думал, что вервольф — это тот, кто…
— Проблема Волкоффа есть в том, — вмешалась в разговор Дорин, — что он есть принадлежать другая половина, это понятно?
— С технической точки зрения я — волк, — пояснил Волкофф. — Забавная ситуация, верно? Каждое полнолуние я превращаюсь в человека. А все остальное время я самый обычный волк.
— О боги… — покачал головой Сдумс. — Крайне сложная ситуация.
— Самое сложное — это штаны, — сказал Волкофф.
* * *
— Я не есть виновата в том, что ты сыграть в гроб, — холодно произнесла Дорин. — Один, два, три дня проходить, а ты все не шевелиться и не шевелиться…
— Жрецы, мягко говоря, были в шоке… — сказал Артур.
— Ха! Жрецы! — воскликнул господин Башмак. — Всегда одно и то же. Постоянно твердят о жизни после смерти, а попробуй воскресни — радости на их лицах ты не увидишь!
* * *
- Вампирство не такое уж веселое занятие, вопреки распространенному мнению. На улицу днем не выйдешь, чеснок есть нельзя, а бриться теперь — сущая каторга…
— Почему? Ведь, по-моему… — начал было Сдумс.
— Здесь все дело в зеркалах. Я в них не отражаюсь, — перебил его Артур. — Думал, хоть превращение в летучую мышь будет интересным, но местные совы — такие сволочи. Ну а что касается… ну, ты понимаешь… кровь там и так далее… — Артур внезапно замолчал.
— Артур всегда трудно ладить с людьми, — пояснила Дорин.
— Но самое плохое — постоянно приходится носить фрак, — продолжил Артур, искоса взглянув на Дорин. — Хотя я считаю, что особой необходимости в нем нет.
* * *
— Иногда он приносит гитару и заставляет нас петь песни типа «Улицы Анк-Морпорка» и «Мы все преодолеем». Это просто ужасно.
— Что, петь не умеет? — спросил Сдумс.
— Петь? Пение здесь ни при чем. Ты когда-нибудь видел зомби, пытающегося играть на гитаре? Особенно стыдно помогать ему искать отвалившиеся пальцы. — Волкофф вздохнул. — Кстати, сестра Друлль — кладбищенская воровка. Если будет предлагать пирожки с мясом, лучше откажись.
Сдумс с трудом вспомнил стеснительную старушку в бесформенном сером платье.
— О боги, неужели ты хочешь сказать, что она делает их из человеческого мяса?
— Что? Нет. Она просто очень плохо готовит.
* * *
Сложившись пополам, Билл втиснулся в одно из узких кресел рядом с камином и оглядел комнату.
Комната была не совсем обычной. Каковы бы ни были ее функции, проживание в их число явно не входило. Центром всей активности на ферме являлась пристроенная к дому кухня, тогда как эта комната больше всего напоминала мавзолей.
* * *
Сдумс опустил взгляд.
— Точно, — сказала госпожа Торт.
— Я обращаюсь к госпоже Торт? — спросил Сдумс.
— Да, да, это я и без тебя знаю.
— Меня зовут Ветром Сдумс.
— Это я тоже знаю.
— Понимаете, я — волшебник…
— Хорошо, только не забудь вытереть ноги.
— Вы позволите войти?
Ветром Сдумс замолчал. Переключив несколько тумблеров на пульте управления мозгом, он проиграл последние несколько фраз заново и улыбнулся.
— Она самая, — кивнула госпожа Торт.
— Вы случайно не ясновидица?
— Обычно секунд на десять, господин Сдумс.
Сдумс замолчал.
— Ты должен задать вопрос, — быстро произнесла госпожа Торт. — Да, я предвижу вопросы и отвечаю на них раньше. Но с этим лучше не экспериментировать. Когда я не слышу вопрос, который уже предвидела, у меня разыгрывается жуткая мигрень.
— Госпожа Торт, вы способны заглядывать в будущее? И на сколько?
Она кивнула.
...
— А ты не откажешься от чашки чая, — повернулась госпожа Торт к Сдумсу.
Кто-нибудь другой сказал бы: «Полагаю, вы не откажетесь от чашки чая?» или «Не хотите ли чашку чая?» Но госпожа Торт ни на секунду не сомневалась в своих словах.
— Да, конечно, — кивнул Сдумс. — От чашечки не откажусь.
— Ц-ц-ц, молодой человек, — покачала головой госпожа Торт. — А вот это крайне вредно для зубов.
Сдумс сначала нахмурился, но потом понял, о чем речь.
— И два кусочка сахара, пожалуйста, — сказал он.
— Спасибо.
— У вас просто чудесный дом, госпожа Торт. - Мозг Сдумса работал во всю мощь. Привычка госпожи Торт отвечать на вопрос, когда он еще даже не сформировался в твоей голове, могла выбить из колеи и более активный разум.
— Он умер десять лет назад, — сказала она.
— Э-э… — попытался остановиться Сдумс, но вопрос уже был на подходе к гортани. — Надеюсь, господин Торт в добром здравии?
— Все в порядке, я иногда разговариваю с ним.
— Весьма сожалею.
— Хорошо, как будет угодно.
— Госпожа Торт, видите ли, меня это несколько сбивает с толку… Не могли бы вы… выключить… свое предвидение?..
Она кивнула.
— Прошу прощения, иногда по привычке забываю отключать его. Обычно-то я общаюсь только с Людмиллой и Одним-Человеком-Ведром. Это дух, — пояснила она. — Нет, нет, я просто догадалась, что ты об этом спросишь.
— Да, я слышал, что у медиумов есть духовные проводники, — кивнул Сдумс.
— Он не совсем проводник, скорее дух-разнорабочий, — пожала плечами госпожа Торт. — Терпеть не могу всякие карты, чашки и крутящиеся столики. Это не по мне. А эктоплазма… фу, гадость какая! От нее потом ковры ни в жизнь не отчистишь, даже уксусом. И тащить в дом эту пакость? Нет уж, увольте!
* * *
Из груды мебели показалась компостная куча. От нее валил пар.
Аркканцлер с тоской смотрел на бутылку с соусом Ухты-Ухты. Потом открыл ее и втянул носом аромат.
— Знаете, университетские повара так и не научились его делать, — пожаловался он. — А посылка из дома придет, только через несколько недель…
Он метнул бутыль в наступающую кучу, и она исчезла в бурлящей массе.
— Очень полезна жгучая крапива, — твердил Модо за его спиной. — Она содержит много железа. Что же касается окопника, его никогда не бывает слишком много, ведь с точки зрения минералов он незаменим. А еще я добавляю туда дикий бурелистник, он…
Волшебники выглянули из-за перевернутого стола.
Куча остановилась.
— Мне кажется, или она растет? — спросил главный философ.
— Какой-то у нее довольный вид… — заметил декан.
— О боги, ну и вонь… — сказал казначей.
— Почти полная бутылка соуса, — печально произнес аркканцлер. — Я совсем недавно открыл ее.
— Знаете, и все-таки природа — это нечто чудесное, — промолвил главный философ. - И не надо так смотреть на меня. Это не более чем замечание.
— А ведь были времена, когда… — начал было Чудакулли, и тут компостная куча взорвалась.
Не было никакого треска или грохота. Это была самая сырая, самая жирная кончина за всю историю смертей от метеоризма. Темно-красное пламя, окаймленное черным дымом, взметнулось к потолку. Ошметки кучи разлетелись по всему залу и заляпали все стены.
* * *
Билл Двер с вежливым непониманием осмотрел аппарат. На первый взгляд машина походила на портативную ветряную мельницу, на которую напало гигантское насекомое. Со второго взгляда вам уже начинало казаться, что перед вами пыточная камера инквизиции, которая устала от трудов и решила прогуляться по окрестностям и подышать свежим воздухом. Таинственного вида рычаги торчали из нее под разными углами. Внутри виднелись загадочные ремни и длинные пружины. Вся конструкция располагалась на огромных металлических колесах с шипами.
* * *
Кекс закрыл за ним дверь и прислонился к ней. Вот так. Правду о нем говорят, приятный человек, ничего не скажешь, но почему-то через пару минут общения с ним складывается впечатление, что кто-то прошел по твоей могиле, тогда как она еще даже не была вырыта.
* * *
Тележка остановилась и стала покачиваться из стороны в сторону, словно рассматривая волшебников. Потом вдруг повернулась и быстро покатила прочь.
— Взять! — взревел аркканцлер.
Он направил на тележку посох, и огненный шар превратил небольшой участок каменных плит во что-то желтое и булькающее. Улепетывающая тележка угрожающе накренилась, но сумела сохранить равновесие и помчалась дальше, поскрипывая одним колесом.
— Она из Подземельных Измерений! — воскликнул декан. — Громи корзинку!
— Не глупи, — аркканцлер остановил его, положив руку на плечо. — У Подземельных Тварей куда больше щупальцев и всяких отвратительных штук. Кроме того, по ним никак не скажешь, что они созданы искусственно.
Их внимание отвлекла вторая тележка, которая беззаботно катилась по боковой дорожке. Увидев или каким-то другим образом почувствовав присутствие волшебников, она остановилась и крайне убедительно прикинулась тележкой, которую кто-то забыл.
Казначей незаметно подкрался к ней.
— Ты нас не обманешь, — сказал он. — Мы знаем, что ты умеешь передвигаться.
— Мы тебя видели, — добавил декан. Тележка по-прежнему делала вид, что говорят о ком-то другом.
— С чего мы взяли, что она разумна? — заметил профессор современного руносложения. — Где, скажите на милость, у нее мозг?
— А кто говорит, что она разумна? — спросил аркканцлер. — Она просто ездит. Для этого мозгов не требуется. Креветки тоже двигаются.
Он провел рукой по раме.
— На самом деле креветки очень умные создания… — начал было главный философ.
— Заткнись, — велел Чудакулли. — Гм-м. А она точно кем-то сделана, а?
— Ну, она ведь из проволоки, — сказал главный философ. — А проволоку надо изготовить. Кроме того, под ней мы можем наблюдать колеса. Науке неизвестен факт существования живых существ, у которых бы имелись колеса.
— Просто, если к ней присмотреться, то кажется, будто она…
— …Единое целое, — закончил мысль профессор современного руносложения. Он с кряхтением присел, чтобы получше рассмотреть тележку. — А и правда, стыков нигде не видно. Как будто она такой выросла, но это же просто смешно.
— Возможно. Но разве в Овцепикских горах не живет кукушка, которая делает часы, чтобы потом устроить там гнездо?
— Но это часть птичьего ритуала ухаживания, — возразил профессор современного руносложения. — Кроме того, такие часы всегда врут.
Тележка стрелой метнулась в брешь, появившуюся было в обороне волшебников, и ей почти удалось удрать, но на ее пути встал казначей, который, отважно заорав, свалился прямо в корзинку. Однако тележка не остановилась, а с грохотом покатилась дальше к воротам.
Декан поднял посох. Аркканцлер остановил его:
— Мы можем попасть в казначея.
— Ну хотя бы одну шаровую молнию! Совсем маленькую!
— Очень заманчиво, но нет. Вперед, за ней!
— Йо!
* * *
Раздался вопль библиотекаря.. Из-за длинного ряда книжных полок вылетела тележка и, бешено вращая колесами, помчалась к пролому в стене. За ней, вцепившись одной лапой в раму, летел, словно очень толстый флаг, орангутан.
Волкофф прыгнул.
— Волкофф! — закричал Сдумс.
Но тщетно. Сильный условный рефлекс гоняться за всем, что движется, тем более на колесах, представители семейства собачьих обрели еще в древние времена — в тот самый миг, когда первый пещерный житель скатил с холма свое первое бревно. Отчаянно щелкая зубами, Волкофф кинулся вслед за тележкой.
Его челюсти сомкнулись на колесе. Раздался вой, потом — визг библиотекаря, и орангутан, волк и тележка воткнулись в стену.
— Бедненький! Тебе больно, да?
Людмилла подбежала к поверженному волку и упала рядом с ним на колени.
— Она проехала прямо ему по лапам!
— А еще он, наверное, потерял пару зубов, — сказал Сдумс и помог библиотекарю подняться на ноги.
Глаза орангутана горели кровавым блеском. Тележка пыталась украсть его книги. Вероятно, это было лучшим доказательством того, что мозгов у тележек совсем нет.
Библиотекарь наклонился и оторвал у тележки колеса.
* * *
Многие сотни лет люди считали, что наличие тритонов в колодцах является неоспоримым доказательством свежести воды и ее пригодности для питья. Но за все это время люди ни разу не задались одним весьма важным вопросом: а куда тритоны ходят в туалет?
* * *
Материализовавшись за кузничной поленницей, Смерть Крыс приблизился к унылому комочку меха. Этот комочек некогда был крысой, которую угораздило оказаться на пути косы.
Дух крысы недовольно маячил рядом. Появлению Смерти он ничуточки не обрадовался.
— Писк? Писк?
— ПИСК, — объяснил Смерть Крыс.
— Писк?
— ПИСК, — подтвердил Смерть Крыс.
— <Движение усами> <затем движение носом>?
Смерть Крыс покачал головой:
— ПИСК.
Крыса совсем пала духом. Сочувственным жестом Смерть положил костлявую лапку ей на плечо.
— ПИСК.
Крыса печально кивнула. Ей неплохо жилось рядом с горном. Об уборке здесь не имели никакого понятия, к тому же Нед являлся чемпионом Плоского мира по забыванию повсюду недоеденных бутербродов. Крыса вздохнула, пожала плечами и последовала за крошечной фигуркой в плаще. Другого выбора у нее просто не было.
* * *
— У НАС ЕСТЬ ЕЩЕ НЕМНОГО ВРЕМЕНИ. КОТОРЫЙ СЕЙЧАС ЧАС?
— Не знаю. Ты постоянно останавливал мои часы.
— НО ПОЛНОЧИ ЕЩЕ НЕТ?
— Нет. Где-то четверть двенадцатого.
— ЗНАЧИТ, У НАС ЕСТЬ ЕЩЕ ТРИ ЧЕТВЕРТИ ЧАСА.
— Почему ты так уверен?
— ВСЕ ДЕЛО В КОНЦОВКЕ, ГОСПОЖА ФЛИТВОРТ. ЗДЕСЬ ВСЕ, КАК В КНИЖКЕ. НАГНЕТАЕТСЯ ДРАМАТИЧЕСКОЕ НАПРЯЖЕНИЕ, — с неодобрением промолвил Билл Двер. — СМЕРТЬ, КОТОРЫЙ ПОЗИРУЕТ НА ФОНЕ ОСВЕЩЕННОГО МОЛНИЯМИ НЕБА, НЕ ПРИХОДИТ В ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ МИНУТ ДВЕНАДЦАТОГО, ЕСЛИ МОЖЕТ ПРИЙТИ В ПОЛНОЧЬ.
* * *
Граф Артур Подмигинс Упырито работал над гробом.
Лично ему для жизни, для жизни после смерти, для не-жизни или для того, что он сейчас предположительно вел, гроб совсем не требовался. Но ему пришлось обзавестись этим атрибутом. На этом настояла Дорин. По ее словам, гроб придавал жилищу «соответствующий тон». Всякий истинный вампир обязан иметь гроб и склеп, в противном случае, как утверждала та же Дорин, все остальное вампирское сообщество будет снисходительно щерить на тебя зубы.
* * *
— Смотрите, там господин Достабль… — сказала Людмилла, когда они с Сдумсом проталкивались сквозь не оказывавшую ни малейшего сопротивления толпу.
— И что он продает на этот раз?
— По-моему, он даже не пытается ничего продавать, — пожала плечами Людмилла.
— Все настолько плохо? Похоже, у нас серьезные неприятности.
* * *
— А что это там такое, круглое и черное? — спросил Артур.
— Где?
— Вон там, — ткнул пальцем Артур.
— Значит так, Редж и я тебя подержим, а ты…
— Меня? Но я боюсь высоты!
— Я думал, ты умеешь превращаться в летучую мышь.
— Могу, но только в очень боязливую!... Кроме того, мне до этой штуковины все равно не дотянуться.
— А если подпрыгнуть? — язвительно спросил Сдумс.
— Чтоб ты сдох, — парировал Артур.
— Я — уже.
— Вот поэтому я и не буду прыгать.
— Тогда лети. Превратись в летучую мышь и лети.
— Я не успею набрать скорость!
— Можно метнуть его, — подсказала Людмилла. — Знаете, как бумажный дротик…
— Даже думать забудьте! Я вам граф или кто?!
...
Артур даже в виде летучей мыши был удивительно тяжелым. Сдумс взял его за уши — граф обречено повис потерявшим форму шаром для игры в кегли — и прицелился.
— Не забудь, я принадлежу к вымирающим видам, — пропищал граф, когда Сдумс широко размахнулся.
* * *
— Прошу прощения, госпожа Флитворт…
— Гм-м?
— Прошу прощения, госпожа Флитворт, но у вас в амбаре скелет лошади! И он ест сено!
— Как?
— А оно из него вываливается!
— Правда? Тогда надо будет его оставить. По крайней мере, проблема с кормом решена.
* * *
— хе-хе, немало ты здесь понатворил. да, а знаешь, что произойдет в следующее полнолуние!
— Знаю. И мне почему-то кажется, что они тоже это знают.
— но он ведь превратится в человека.
— Да. А она — в волчицу. А потом они будут превращаться обратно и совпадут.
— но что это за отношения между мужчиной и женщиной, если они могут проводить вместе только одну неделю из четырех!
— Вполне возможно, что они будут куда более счастливы, чем большинство людей. Жизнь несовершенна, Один-Человек-Ведро.
— это ты говоришь Одному-Человеку-Ведру?
* * *
— Почему тебя называют Один-Человек…
— и все! а Один-Человек-Ведро думал, такой умный волшебник, как ты, сам мог догадаться, в моем племени детей называют по тому, что мать увидит первым, выглянув из вигвама после родов, короче говоря, это сокращенный вариант «Один-Человек-Выливает-Ведро-Воды-На-Двух-Собак».
— Печальный случай, — покачал головой Сдумс.
— все не так уж и плохо, — ответил Один-Человек-Ведро. — жалеть нужно моего брата-близнеца, ему она дала имя на десять секунд раньше.
Ветром Сдумс ненадолго задумался.
— Только не говори, ничего не говори, дай я сам догадаюсь, — взмолился он. — Две-Собаки-Дерутся?
— Две-Собаки-Дерутся? Две-Собаки-Дерутся? — переспросил Один-Человек-Ведро. — ха! да он бы правую руку отдал, чтобы его назвали Две-Собаки-Дерутся!
* * *
Еще один слой бумаги, пачка писем, перетянутая лентой. Он положил их поверх фаты. Какой смысл читать то, что один человек говорит другому? Язык был придуман именно для того, чтобы прятать истинные чувства.
* * *
Быть жрецом Затерянного Храма Страшного Суда Бога-Крокодила Оффлера было хорошо и приятно — хотя бы потому, что можно было пораньше возвращаться домой с работы. Ибо храм был затерянным. Большинству верующих никак не удавалось найти сюда дорогу. И в этом им сильно везло.
* * *
Танцоры передвигались несколько неуверенно, поскольку не знали па. Но одна пара целеустремленно шла сквозь них в хищническом полуприседе, выставив вперед сцепленные руки, точно бушприт боевого галиона. В конце площадки они развернулись, сделав движение, никак не объяснимое с точки зрения человеческого тела, и снова принялись рассекать толпу.
— Как это называется?
— ТАНГО.
— Нас не посадят в тюрьму за вызывающее поведение?
— ВРЯД ЛИ.
* * *
Их колокольчики не звенят. Они сделаны из октирона, волшебного металла. Но эти колокольчики вовсе не бесшумны. Тишина — это ведь не более чем отсутствие звука. Они издают полную противоположность шуму, нечто вроде плотно сотканной тишины.
* * *
Смерть посмотрел вниз. У его ног стояла крошечная фигурка. Он наклонился, поднял ее и поднес к глазной впадине.
— Я ЗНАЛ, ЧТО КОГО-ТО НЕДОСЧИТАЛСЯ. - Смерть Крыс кивнул.
— ПИСК?
Смерть покачал головой.
— К СОЖАЛЕНИЮ, ПОЗВОЛИТЬ ТЕБЕ ОСТАТЬСЯ Я НЕ МОГУ, — сказал он. — У МЕНЯ НИКОГДА НЕ БЫЛО ЛЮБИМЧИКОВ.
— ПИСК?
— ТЫ ОДИН И ОСТАЛСЯ?
Смерть Крыс раскрыл маленькую костлявую лапку. Там стоял совсем крошечный Смерть Блох, смотревший смущенно, но с надеждой.
— НЕТ, НЕЛЬЗЯ. Я ДОЛЖЕН БЫТЬ БЕЗЖАЛОСТНЫМ. Я — СМЕРТЬ… ЕДИНСТВЕННЫЙ В СВОЕМ РОДЕ.
Он взглянул на Смерть Крыс. Вспомнил Азраила, заточенного в башне одиночества.
— ЕДИНСТВЕННЫЙ… ОДИН… ОДИНОЧЕСТВО… - Смерть Крыс поднял мордочку.
— ПИСК?
Представьте себе высокую темную фигуру в окружении пшеничных полей…
— НЕТ, НА КОТЕ ТЕБЕ ЕЗДИТЬ НЕЛЬЗЯ. СМЕРТЬ КРЫС ВЕРХОМ НА КОТЕ — ТЫ САМ ПОДУМАЙ, ГЛУПОСТЬ КАКАЯ. СМЕРТЬ КРЫС ДОЛЖЕН ЕЗДИТЬ НА КАКОЙ-НИБУДЬ ТАМ СОБАКЕ…
Представьте себе еще более огромные поля, уходящие плавными волнами к далеким горизонтам…
— А МНЕ ОТКУДА ЗНАТЬ, НА КАКОЙ? НА КАКОМ-НИБУДЬ ТЕРЬЕРЕ…
…Поля пшеницы, живые, шепчущие что-то на легком ветерке…
— ПРАВИЛЬНО. И СМЕРТЬ БЛОХ ТОЖЕ МОЖЕТ НА НЕМ ЕЗДИТЬ. ОДНИМ УДАРОМ УБЬЕТЕ ДВУХ ЗАЙЦЕВ.
…Ждущие, когда заработает механизм смены времен года.
— ОБРАЗНО ВЫРАЖАЯСЬ, КОНЕЧНО.

@темы: Цитаты, Пратчетт